История любви М. Александровой

Первые пять лет жизни она провела в Венгрии, в городе Кишкунмайша, где служил ее отец, кадровый офицер. Потом семья переехала в Санкт-Петербург. 

В школьные годы Марина занималась в театральной студии, училась музыке. А закончила она математическую спецшколу. Но в науку не пошла. Марина отправилась в Москву - поступать в Щукинское театральное училище. И поступила.

 Актриса Марина Александрова дебютировала (ей тогда только-только исполнилось семнадцать) в сериале «Империя под ударом», где она играла дочку Столыпина Машу. Затем - фильм «Северное сияние», в котором ее партнерами были Збруев, Ульянов, Коренева. Дальше - больше.

 Сейчас на счету Марины Александровой более десятка ролей. И это только начало.

  - Марина, вы довольно давно живете в Москве. Ощущаете себя москвичкой?

 - Да, психологически уже ощущаю. Для меня вообще психологические условия важнее, чем бытовые. Я всегда опираюсь на собственные ощущения. И это во многом определяет мой характер. Надо сказать, что Москва сделала меня намного жестче. Теперь я хорошо понимаю ситуацию: где я нахожусь, какие люди меня окружают. В чем-то стала хитрее. Это все Москва. Это жизнь без родителей. Бывают минуты, когда я вдруг со страхом осознаю, что совершенно беззащитна в этом городе. Но меня сегодня труднее ранить, я теперь менее наивна. А вообще Москва - это наркотик.

- А Питер?

 - Питер живет во мне, он никуда не исчез. Москва не затронула того, что было заложено в Санкт-Петербурге, она лишь добавила знаний и опыта. Петербург – это моя культура, основа моей личности. Те мои качества, которые открылись в Петербурге, никогда бы не открылись в Москве. В Москве, мне кажется, я бы не стала актрисой. Чувство творческого полета я приобрела в Петербурге. А чувство реальности – в Москве.

 - Ленинград конца 80-х, наверное, сильно контрастировал с относительно благополучной Венгрией. Что вы чувствовали, когда вернулись в СССР?

- Я была ребенком, и в чем-то весьма избалованным. Джинсы, жвачка, конфеты, йогурты - я не могла понять, как можно жить без всего этого. Первые полгода после возвращения из Венгрии я жила у бабушки с дедушкой в Туле. Мой гардероб настолько отличался от сверстников, что воспитатели детского сада просили одевать меня попроще, как всех детей. На что моя бабушка честно отвечала: «У Марины нет других вещей». Потом в Питере мы жили в коммунальной квартире. Становилось страшно: вся квартира вымирала, когда где-то продавались бананы или китайские детские костюмы. Посылки друзей из Венгрии казались гостинцами из другого мира. Наверное, с тех самых пор мне и захотелось выделяться среди других, быть яркой личностью.

- А как вас встретила Москва? Пришлось пройти огонь, воду и медные трубы?

- Да, общежитие, съемная квартира… Москва меня закалила. Если бы я жила с родителями, под их защитой, в уверенности, что в трудную минуту меня накормят, обогреют и утешат, то не достигла бы того, что достигла. Мне же отступать было некуда. И я шла вперед к намеченным целям. Тут, конечно, надо сказать большое спасибо родителям, которые воспитали меня так, что я выжила в Москве и не пошла по скользкой дорожке, не выбрала легкий и, как водится, тупиковый путь. Ведь большой город таит большие соблазны. Мне кажется, что своего ребенка я воспитаю так же и легко отпущу из-под опеки. Все-таки самостоятельная жизнь – это хорошая школа.

- В Щукинском училище вам прочили успешную карьеру, преподаватели связывали с вами какие-то особые надежды?

 - В училище, по большому счету, совершенно невозможно понять, как сложится судьба актера. Ведь на это очень многое влияет: и окружающие люди, и обстоятельства, и особенности характера… Хотя, конечно, преподаватели выделяют некоторых своих учеников, возлагают на них особые надежды. Никто в этом никогда не признается, но в определенный момент становится понятно, от кого ждут наибольших успехов. Увы, часто ожидания не оправдываются. Выходя на сцену или снимаясь в кино, актер становится профессиональнее, но не талантливее. Талант развивается по своим законам. Он может раскрыться с возрастом. Или, наоборот, поблекнуть. Трудно сказать, что получится из студента. Разумеется, бывает, что сразу ясно: этот актер станет звездой. Говорят, так было с Константином Райкиным. Он излучал фантастической силы энергию, все были влюблены в него, и все понимали, что он прославится. Но таких случаев мало. Я не из их числа. Хотя мне повезло. Я начала сниматься со второго курса. Все к этому привыкли и воспринимали как должное. Но никто меня особенно не выделял.

- В Щукинском училище не приветствуется, когда студенты вместо учебы пропадают на съемочной площадке. Вы вызывали недовольство?

- Недовольные были. Но, нужно признаться, тут мне тоже повезло. Я снималась в проектах, в которых участвовали и мои преподаватели. Например, в первом фильме я играла с Михаилом Ульяновым, художественным руководителем театра имени Вахтангова. Он меня и «отпросил» на съемки.

- Вы встречались на съемочной площадке с такими выдающимися актерами как Михаил Ульянов, Марина Неелова, Александр Збруев… Говорят, чем актер крупнее, тем он проще в общении. Это так?

- Абсолютно верно. Таким людям незачем прятаться за маской неприступности, казаться значительнее, важничать… Они знают себе цену, и им всегда есть, что сказать. Поэтому с ними легко и приятно общаться. Но это общение надо заслужить. Ты должен быть им интересен.

- Тем не менее, считается, что актеры – эгоисты. Вы сами говорили об этом в одном из своих интервью…

- Актеры, действительно, эгоисты. Это профессиональное качество. Кому достается больше всего внимания на сцене и на съемочной площадке? Актерам! На них работает множество людей: гримеры, костюмеры, операторы… Все вокруг актеров бегают. И они привыкают к этому. Приходят домой и требуют того же. Но эгоизм бывает отрицательным и положительным.

- Это как?

 - Все в нашем мире имеет знак «плюс» или «минус». Например, я понимаю, что мне нужно высыпаться, чтобы выглядеть хорошо. Поэтому я отвергаю поздние встречи, свидания. Это же эгоизм, правильно? Потом я боюсь простуды, и в перерывах между съемками требую, чтобы меня укутывали в теплые вещи, закрывали форточки. Тоже эгоизм. Но я понимаю, что из-за моей болезни съемка может остановиться, и рухнет весь график работы, расписанный на много дней вперед. Так что без «здоровой» доли эгоизма ничего не получится.

- Марина, когда вы сами становитесь зрителем, какое кино вам нравится?

 - Очень разное, без привязки к жанру, эпохе или школе. В этом смысле я - человек настроения. В один момент с удовольствием посмотрю «Летят журавли», а в другой – что-то из Антониони. Как в литературе, так и в кино мне нравится классика. Но мне интересно смотреть и современное российское кино. Наша киноиндустрия явно возрождается. Пусть потихоньку, но хороших фильмов и сериалов все больше и больше. Например, я с удовольствием посмотрела экранизацию романа «Дети Арбата». Мне очень понравилось, как Чулпан Хаматова сыграла свою роль. Я думаю, что она – одна из наиболее талантливых современных актрис. У нее есть чему поучиться.

- А вы не хотели играть на сцене «Современника»?

- Да, хотела. Но там уже есть Чулпан. Вообще, художественный руководитель «Современника» Галина Борисовна Волчек очень тонко чувствует женщин-актрис. И точно направляет их творческое развитие. Мне кажется, любая актриса мечтала бы работать в «Современнике».

- Марина, скоро на экраны выйдет телефильм «Любовь к тебе, как бедствие», где вы сыграли легендарную советскую киноактрису Валентину Серову, которой Константин Симонов посвятил своей знаменитое стихотворение «Жди меня». Говорят, что дочь Серовой и Симонова благословила вас на исполнение роли своей матери. О чем вы с ней разговаривали?

- Нет, благословения не было. Это все домыслы. Я встречалась с дочерью Серовой и Симонова только однажды - на презентации проекта. И ни о чем серьезном мы не говорили.

 - Как вам кажется, что было главным в жизни Серовой: работа или любовь?

- Мне кажется, что все-таки работа. Ей с самого начала не везло в любви. И она всю себя отдала работе. А любовь Валентины Серовой обладала какой-то невероятной разрушительной силой. Наверное, от того, что любить ей запрещали судьба, политика…

- А в вашей жизни что главное?

- Любовь. Точнее, любовь и семья. Я в первую очередь женщина, а потом уж актриса. Если есть работа, но рядом нет любимого человека, жизнь кажется неполной. Никакая работа не может компенсировать отсутствие любви. Подумайте только: даже на собственную премьеру сходить будет не с кем!

- В прессе вас как-то окрестили «невестой со стажем». За что?

- Ой, вы читаете желтую прессу (смеется)! Меня она любит. Видимо, когда-то я дала повод для подобной характеристики. Кроме того, многие мои героини выходили замуж, а в сериале «Виола Тараканова» я играла беременную. Неудивительно, что меня часто женят. Но я спокойно реагирую на подобные новости.

- Как-то раз вы признались, что в вашей жизни было несколько серьезных романов. Но замуж вы пока не собираетесь. Считаете, что еще рано?

- Конечно, рановато! И романы отрицать не буду. У девушки в моем возрасте не может не быть романов. Но к семейной жизни я отношусь очень серьезно. Замуж хочу выйти раз и навсегда. А для этого нужно созреть.

- Для роли Серовой вам пришлось обесцветить волосы. Как ощущали себя блондинкой?

- Это для вас, мужчин, блондинки – загадочные и манящие существа, героини анекдотов. А я просто поменяла цвет волос. И осталась в душе брюнеткой. Правда, каждый день содрогалась, видя свое отражение в зеркале: настолько чужд мне этот цвет. Для меня каждое утро начиналось с откровения: я – блондинка! Окраска сильно испортила мне волосы, я долго боролась за их восстановление, но теперь все позади, и я вернулась к природному цвету.

- Вам нравится менять свой образ? Вы согласны с высказыванием Чехова, что в человеке все должно быть прекрасно?

- Согласна на все сто процентов. «И душа, и тело». И хочу сделать на этом акцент. Зачем нужно прекрасное тело, если в нем нет души? А что касается смены образа, то если это нужно для работы, то я всегда готова. Как любая женщина, я люблю эксперименты.

- Среди ваших увлечений значатся иностранные языки. Сколько вы уже изучили?

- В совершенстве - нисколько (смеется). Я на пути к этой цели. Вот сегодня, ради встречи с вами, я отказалась от урока английского языка. Французский язык знаю на уровне Ca va?, Ca va, bien! И очень хочу выучить больше. А потом будет проще освоить итальянский.

- Значит, вы снимались в Польше и во Франции, уча роли на слух?

- Да. Так как у меня есть музыкальное образование, то мне это далось легко.

- Кстати, вы закончили музыкальную школу по классу арфы. Если вас сейчас попросить, сыграете?

- Нет! Во-первых, у меня длинные ногти, во-вторых, руки не тренированы. Есть риск, что назавтра я проснусь с волдырями на пальцах. Все-таки на арфе играть сложно. Однажды я рассказывала, как училась играть, Татьяне Догилевой. Она смеялась до слез и посоветовала мне снять об этом фильм или написать книжку. Изначально мама хотела, чтобы я училась по классу фортепьяно. Но мест уже не было. «Можем взять по классу арфы, - сказали в музыкальной школе. – Только там нужны длинные руки и ноги». Мои конечности оказались нужной длинны, чтобы дотянуться до последней струны, и в восемь лет меня посадили за арфу. Преподавательница, Бэлла Абрамовна, тридцать девять лет проработала в Мариинском театре и считала, что самое главное на свете – арфа и умение на ней играть. Сама она была женщиной хрупкой, небольшого росточка, но инструмент таскала из угла в угол, как пушинку. «У меня праздников нету», - сразу заявила Бэлла Абрамовна моей маме. «Да, конечно, - согласилась мама. - Но есть же день рождения, каникулы…» «Нет, только один день – первое января!» Так и вышло. Я все свободное время «барабанила» на арфе. А когда уезжала на каникулы в Тулу, дедушка договаривался с местной филармонией, и я ходила заниматься к ним. Был и еще плюс – мне не разрешали ничего мыть, резать, чтобы я не испортила руки. Сейчас все это кажется смешным, а тогда – мучением.

- Вы участвовали в популярном шоу «Последний герой». Каждый из игроков вынес из этого испытания что-то свое. Вы же нашли подругу в лице Татьяны Овсиенко…

- Да, и в лице Ольги Орловой. Остров вообще многое мне дал. Я люблю вспоминать о тех днях. «Последний герой» - не просто игра. Это модель экстремальной ситуации, в которой нужно решать важные вопросы. После острова я поняла, что самое главное в жизни – человеческие отношения. Ничто не может их заменить. Организм человека не использует свои моральные и физические ресурсы на сто процентов. Мы во всем пытаемся сохранить энергию, обходя острые углы. А на острове мы выкладывались на все сто. Таких эмоциональных потрясений и такой яркой краски в жизни может уже больше и не быть. Елена Проклова сравнила остров с возвращением в детство, где все было в первый раз. У меня все по накалу страстей ассоциировалось больше с первой любовью. За три недели сложились отношения, которые в обычной жизни выстраиваются годами.

- Так значит, женская дружба существует?

- Конечно. Это выдумка мужчин - что женщины должны быть в постоянном соперничестве из-за них. Но, извините, мужчины уходят и приходят, а подруги остаются навсегда. Мнение, что между мужчиной и женщиной не может быть дружбы – тоже чушь. Если следовать мужской логике, то дружба возможна только между мужчиной и мужчиной. И то не всегда. С кем же тогда общаться женщине? С кошечками, собачками и хомячками? Глупость какая! Мне легко дружить. Я стараюсь следовать заповеди: возлюби ближнего, как самого себя. Людей сближают общие интересы, схожесть мировоззрения, профессия, в конце концов.

- Кстати, благодаря дружбе у вас теперь появилась собственная квартира в Москве...

- Да, Татьяна Овсиенко сильно помогла мне. Это квартира ее друзей, в которой я жила полгода бесплатно. А потом я ее приобрела. Мне очень хочется создать уютный дом, такой, как у моих родителей. Хочется воплотить кучу разных идей. Вот только работы много…

- И над чем работаете?

- Осенью я снималась в новом полнометражном фильме Георгия Шенгелая под рабочим названием «Поезд едет в Батуми». Перед новым годом закончила работу над двенадцатисерийным фильмом «Любовь, одна любовь» режиссера Леонида Эйдлина по историческому роману Вадима Зобина. Над сценарием работал Александр Адабашьян, а моим партнером был Николай Караченцов. Я опять же попыталась сыграть большой возрастной промежуток, романтическую историю любви, разворачивающуюся на фоне бурных исторических событий первой четверти XX века. И съемки снова проходили в Париже.

- Судьба вас часто сводит с этим городом…

- Да, видимо, я что-то забыла там в прошлой жизни! Меня в Париж тянет.

- Могли бы провести экскурсию по Парижу?

- С Парижем меня знакомил много работавший во Франции Александр Адабашьян, а он потрясающий гид и рассказчик. Так что потом я уже сама водила свою маму по городу, как опытный экскурсовод.

- У вас половина фильмов - исторические, половина – современные сюжеты. Что интереснее играть и почему?

- Исторические. За счет атмосферы, осознания того, что это происходило много лет назад, а человеческие отношения те же самые. Это так интересно! Меняются люди, меняются эпохи, а чувства не меняются.

- И, конечно, главное из этих чувств – любовь…

- Конечно. Не только любовь мужчины и женщины. Любовь к близким, любовь к Родине, любовь к своему делу… Пусть я не оригинальна, но скажу: любовь движет человеком. Все в жизни делается ради и во имя любви.